— А если и тысячу не даст, что тогда?
— Ну тогда, так и быть, уступлю до ста!
— А если и ста червонцев не даст, — настаивал хан, — что ты тогда будешь делать?
— Раз уж ты хочешь знать, дорогой эфенди, то знай, что если такой богатый осел, как хан, пожалеет для меня ста червонцев, то пусть тогда все четыре ноги моего черного ишака войдут в чрево его любимой жены, а я сяду сверху и поеду домой на них обоих!
Хану так стало любопытно все это, что он шепотом приказал одному из своей свиты привести чудака во дворец и сейчас же сам поскакал туда, но другой дорогой.
Проникнув во дворец раньше Мустафы, хан влез на трон и стал ожидать появления своего доброжелателя.
Через минуту доложили о приходе просителя, и хан велел пустить его к своему трону. Как только Мустафа предстал перед ханом, он тотчас узнал в нем своего собеседника, с которым разговаривал по пути.
Но не моргнув глазом, он поклонился хану и приветствовал его по всем правилам.
— Кто ты, странник? — спросил хан.
— О, повелитель Крыма и Московы, о том, кто я, спроси, пожалуйста, мою мать, когда увидишь ее в раю Магомета.