Но никто даже не подошел к неудачливым торговцам. Так протолкались они без толку на базаре целый день и вернулись домой ни с чем. И решили рассвирепевшие плешивцы так проучить надувшего их хитреца, чтобы отправился он беспрепятственно в лоно шайтана. Подкрались они к его сакле, схватили беднягу, посадили в мешок и поволокли к морю, чтобы утопить.
Когда дотащили они его до самого берега и сели отдохнуть, косой, воспользовавшись этим, чтобы выиграть время, обратился к ним из своего мешка с такой речью:
— Друзья мои! Настал час покаяться мне во всем. Я очень рад, что понесу, наконец, кару за мои прегрешения. Но мне жаль, что мала эта кара и не искупит она всех моих злодеяний. Выслушайте же, о, умудренные Аллахом, последний мой совет. Лес отсюда недалеко, сбегайте же туда и срубите каждый по одной доброй палке. Вы только подумайте, как достойно расправитесь со мной, если перед отправлением в воду выбьете из меня грехи ударами этих палок.
Сорок глупцов нашли совет косого столь благоразумным, что тотчас же отправились в лес за дубинками, оставив хитреца лежать в мешке.
В это время проходил по берегу один богатый торговец со своим стадом барашков, которых он по скупости, чтобы не нанимать человека, гнал на базар сам. Увидев чем-то набитый мешок, и решив, что здесь можно хорошо поживиться, жаднюга бросился к нему. А косой, услышав из мешка шаги кого-то постороннего, принялся кричать во все горло:
— Не хочу, не хочу! Нет, правоверные, хоть убейте, не согласен!
— Кто там орет? — обратился к мешку удивленный купец.
— Да вот хотят меня сделать падишахом, — закричал косой, — а я вовсе не хочу им быть. Вот они и завязали меня и мешок и оставили тут до тех пор, пока я не соглашусь на их просьбы. Не хочу я, не хочу, хоть голову снимите, не хочу быть падишахом!
— Ну и дурак же ты! — удивился купец. — Его хотят сделать властелином и богачом, а он еще артачится. Давай я вместо тебя влезу в мешок. А ты останься со стадом. Только смотри, верни мне его, когда я стану падишахом.
— Ну, тогда развяжи скорей мешок и лезь в него, пока не вернулся джемаат.