— «Вот и сидит этот вор Амет и почесывает падишаху пятки и услаждает его слух занимательными сказками. Спи-спи, государь, висит твой евнух в корзине и видит хорошие сны». Переверни-ка гуся, А чтобы не пережарился!
Ни жив ни мертв сидел Мемет в продолжение этого рассказа над своим гусаком и видел себя в мыслях уже на колу.
А Амет наклонился над падишахом и спросил его:
— Скажи же, о мудрый царь, кто из этих двух ловкачей заслуживает объятий той неверной женщины?
И падишах в полусне ответил:
— Конечно же, вор! Он с честью победил в этом состязании, показал больше искусства в своем деле и заслужил поэтому право быть мужем этой красавицы.
— Ты слышал решение царя? — обратился Амет к карманщику.
— Слышал, слышал, — зашептал, стуча зубами, Мемет. — Бери ее, ради Аллаха, она твоя, только отпусти ты меня отсюда, пока я жив! Уйдем, прошу тебя, из этого места, пока не поздно. Не только жену, но и мое наворованное добро возьми себе, только давай, пожалуйста, скорее бежать отсюда!
Убедившись, что соперник действительно не будет больше претендовать на его жену, Амет вылез из ханской спальни, подкрепился спокойно гусятиной и вернулся с Меметом домой. Там он рассказал жене обо всем происшедшем, и когда Мемет подтвердил его слова, жена настолько была восхищена деяниями Амета, что приняла его как мужа и заявила, что впредь только с ним одним будет разделять свое ложе.
С тех пор так и осталась поговорка: «переверни гуся, чтобы не пережарился».