34. Если во время Карла Великого в 9-м веке после Христа славяне в Естляндии владели, ниже н. 36, то когда же прусы оным господами были, думаю, выяснить невозможно. Славяне же не иные, как владевшие Русью, с Винулем пришедшие, особенно народ велетабы указывают, которых Гельмольд прежде упоминает в Вандалии, и летты языком славянским примешанным еще древность их хранят, о которых н...
35. Сия погрешность, что горы Рифейские, амазонов и землю неведомую в сии места относили. У Плиния и других одинаковое неведение.
36. Это согласно н. 34-му.
37. Язык финский не только естляндского, но всех сарматских богаче, оттого что там училищ довольно и книг немало на оном языке печатано, к чему мудролюбивая королева Крестина много прилежания и щедрости изъявила, хотя и оной частью от славянского, а более от шведского умножен и переменен. Естляндцы же от владевших ими гордых, а к наукам не столько рачительных рыцарей не иначе, как в крайней неволе рабства и тяжких работах содержаны, ни к какому учению не допущены, поскольку папистская безбожная политика народ в невежестве содержать, чтоб благодаря тому более духовным властвовать и богатеть. И так как те рыцари были разных народов, то язык оный с разными языками смешан и ни во что более, как только в разговоре простого люда, употреблен быть не может, вот что германцы со славянскими народами, пришедшими под власть их, учинили. Гл. 42.
38. Здесь Байер о неурах своему сказанию, н. 10, противоречит, но все оное про волкообращение басня. Смотри гл. 12, н. 50.
а) Туле, думаю, имя готического языка, в сарматском же туули – ветр, тули – огнь, таула – жагра, или труд, таулу – мел, камень.
в) Финн – светлость и блистание. Можно более сказать предел мрачный и темный так многие именовали, но, думаю, от часто видимого там северного сияния это имя дано.
39. Это оттого, что Байер русской истории не читал, а что ему переводили, то неполно и неправильно, н. 3, в которой, как выше, н. 31, имена народов ливы, либы, лотиглы, лотигаллы нередко в том самом положении упоминаемы и от эстов отличаемы. В Новгородской и Псковской так их различали: чудь, ерва и ливы, в другом месте чудь и лотиглы, и снова чудь торма призвали лотигалов. Байер же сам ниже из Германа Карнера положил ливы и ливоны едино, а северные писатели, не имея подлинного известия и не прилежа знать разности народов и пределов, н. 32, в одно имя заключали. Что же Байер леттов из Литвы рассказывает, то невероятно, но скорее видимо, что славян, н. 34, упомянутых остатки, ибо язык их уверяет, что есть славянский испорченный и с ливонским смешанный.
40. В русской истории от времени Иоанна II-го все Ливония именовано, а чудь и Естляндия уже редко упоминаемо и то между простым людом.
41. Либан, или Либанон, римлянин, в Пруссии владел – подлинно басня. Стрыковский оную от Дизбурга утверждал и тем более ту ложь разноречием и неудобствами обличил: 1) либо Палемона, либо Публия Либана, иногда обоих указывает; 2) время пришествия во время войны Юлия с Помпеем, снова при Тиберии, наконец, при Нероне; 3) наследие или родословие производя наизусть, так ошибся, что лет до 300 на колено приходит, о чем в гл. 31, 47, н..., ч. II, н...