— Ну да!
— Тогда тем более нечего трогать! — не растерялась девочка.
Она опустила голову с мохнатыми шариками и стала водить карандашом по бумаге. Потом подняла голову, пристально посмотрела на Павлика Морозова и опять стала водить карандашом. И Владик понял: она рисует с натуры памятник.
Владик сам очень любил рисовать. У него были дома и цветные карандаши и акварельные краски… И читал он всегда книги про художников — про Репина, про Левитана… Он кивнул Пете головой:
— Пойдём посмотрим, как она рисует.
— Да ну её! Хуже нет с девчонками связываться.
— Нет, ничего, Петух, пойдём!
Украдкой, точно разведчики, стали они подбираться к скамейке. Сначала они пошли по аллее, потом свернули напрямик по сухой траве. Неподалёку от скамейки они остановились.
— Эй ты, художница! — крикнул Петя. — Нарисуй нас!