— Тётя Феня, вы ничего не брали у меня из ящика? — крикнул Владик.
— Из какого ящика? Который под твоей коечкой стоит? — переспросила тётя Феня и, выпятив губы, поднесла ложку ко рту. — Ох, батюшки, пересолила! — Она подошла к крану. — Погоди, сынок, дай сообразить, как дело-то было! Как ты уехал в лагерь, у нас тут ремонт был, верно?
— При чём тут ремонт?
— Сейчас разберёмся!
Тётя Феня добавила воды в кастрюлю и снова отведала горячего супу.
— Ох, батюшки, теперь вроде маловато соли! — Она взяла деревянную солонину и щепотью загребла соль. — Стало быть, значит, был ремонт. Двинула я твою коечку — может, там что лишнее, всякий хлам дома держать тоже не приходится… И вдруг вижу: батюшки, никак оружие! Это что ж такое? Ведь этакая штука… ведь она вещь опасная…
— Да какая же она опасная! Старая, ржавая, тупая! — возмутился Владик. Он засунул руки в карманы и кулаками подтянул кверху брюки: так он делал всегда, когда сердился. — Ну и что же? Вы её выкинули, что ли?
— Ничего я не выкидывала! — Тётя Феня положила ложку на край плиты, подбоченилась и повернулась к Владику: — Ты мне вот что скажи: чего тебе вдруг приспичило?
— Ничего не приспичило, а просто надо.
— Ишь ты, какой активист: «надо»! А для чего надо? Для какой такой шалости?