Поленья были колючие — того и гляди, занозишь руку. «И зачем я только связался с этим делом! — думал Владик. — Нет, Петька правильно говорит: не связывайся с девчонками». Вот и сейчас. Он ещё почти не знаком с ней, а уже сколько возни. Бросить бы всё, и дело с концом!
Да, легко сказать — бросить! А как же завтра?.. Ведь она придёт в Детский парк, будет сидеть там на лавочке, сердито посматривая по сторонам своими не то серыми, не то голубыми глазищами. А потом увидит, что Владик не пришёл, и решит: «Владик Ваньков — лгун и обманщик. А ещё честное пионерское дал!»
Нет, это не дело! Бросать никак нельзя!..
Владик с новыми силами принялся за неприятную работу. Наконец дрова были раскиданы. Под ними лежало мятое ведро. В ведре оказались безносый чайник, старый утюг, мясорубка и — на самом дне — старый, ржавый кинжал.
Владик обрадовался, схватил его и хотел было побежать домой, да спохватился, что надо уложить на место дрова, а то и сарайчик не запирался. Пришлось ему снова взяться за тяжёлые поленья. Кряхтя и ругая себя на чём свет стоит, он стал укладывать их.
Потом он запер сарай и побежал домой, насвистывая на бегу в ключик. В ключе была дырочка, и очень хорошо было свистеть.
А дома оказалось, что уже папа пришёл из комбината и мама пришла из поликлиники. Она работает врачом сразу по трём специальностям: уха, горла и носа. При виде Владика мама ужаснулась:
— Боже мой, на кого ты похож? Где же это ты так извозился? Поди скорее умойся, страшилище!
Владик почистился, умылся и подошёл к столу. Папа уже сидел на своём месте. Он легонько постучал пальцами по скатерти:
— Ты что же это, Разгуляй Иванович, опаздываешь? Давайте скорей, а то у меня совещание.