Обычно он возвращался домой вместе с Владиком, потому что они жили в одной стороне. Но после ссоры из-за кинжала недавние друзья перестали разговаривать. В классе они хотя и сидели попрежнему рядом, но друг друга как будто не замечали. Когда надо было, и Петя и Владик обращались к сидевшему впереди Лёне Горшкову:
— Лёня, скажи Петьке, пускай вернёт резинку.
— Лёня, скажи Владьке, пускай книжку принесёт.
Так и разговаривали через «переводчика».
Вот почему Петя сейчас из школы шёл один. У каждой витрины он останавливался. Сегодня они выглядели по-особенному. Всегда в окне видно, чем магазин торгует, а сегодня все витрины убраны красной материей, портретами, чертежами, моделями и большими красными тройками. Петя шёл не спеша. Торопиться некуда. Ему хотелось отдалить встречу с мамой.
Мама работает сновальщицей на комбинате «Трёхгорная мануфактура». Петя там был в прошлом году с экскурсией. Они обошли тогда все цехи. В сновальном цехе он увидел маму. Она стояла у станка в синем халате и красной косынке, а перед ней без конца тянулись прямые, как струны, нити и наматывались на большой сновальный вал. Мама зорко следила за светлыми, серебристыми нитями. Чуть какая ниточка оборвётся, она быстро и ловко особым ткацким узелком связывала её.
— Мама! — позвал Петя.
Но в сновальном цехе шумело множество станков, и мама не услышала Петю. Он знал, что все ткачи из-за постоянного шума туговаты на ухо, и крикнул погромче:
— Мама!
И тут наконец-то мама услышала, оглянулась и кивнула Пете головой, а пальцы её в это время завязали крохотный узелок.