— Только здесь, в конце, надо мягкий знак…
Я испугался и спрятался за тетку. Тут сам великий Зак немного смутился:
— Скажите, какой министр! Он даже знает мягкие знаки! Еще один вопрос, и мы его отпустим. Зайдемте в салон! Шейна, принимай гостей!
В комнате было тесно, грязно, убого. Шейна поставила на голый стол ржавую селедку и две луковицы. Пахло пеленками, масляной краской, замазкой. Вдоль стены, в углу, выстроились затылками к нам пять или шесть маленьких оборванных девочек. Они что-то ели, верно, что-то очень вкусное, так как они громко чавкали, причмокивали, облизывались, шумели:
— Ривочка, а я вон то кругленькое съела.
— Нет, кругленькое мое, я его буду есть.
— Твое и Машеньки.
— А этот пряник зато мой! И вон тот! И тот! И та рогулька!
— А мой зато с изюмом! И с маком!
— А я вон ту булочку ем, эту баранку и еще вон ту халу!