Он застенчиво улыбался и долго и неумело упрашивал меня. Я не мог отказать ему.
Я достал резинку и начал стирать Галю, оттесняя ее на задний план ради Пака. Но не долго пришлось Паку торжествовать! Самодельная дверь хлопнула, и в мой «дом», похожий на домик Нуф-Нуфа из сказки «Три поросенка», ворвалась рыжая и шумная Сарра:
— Товарищ художник, что я вас хочу попросить! Вам лее это ничего не будет стоить! Сделайте меня близко к товарищу Сталину. Ну что вам стоит? Ну сделайте!
Я засмеялся и стал было объяснять ей, что… Но она не слушала и все уговаривала меня. Пришлось уступить. И я снова взялся за резинку.
Но когда пришел Юфат и стал долго и упорно сопеть за моей спиной, я не выдержал:
— Ты зачем?
— Я бы… хотел… меня сюда… — и он показал пальцем на то место, где уже была нарисована Сарра.
Нет, я не выдержал и побежал к Зине — пусть ее разбирается.
Вечером на Костровой площадке снова заполнились трибуны. Снова шумело Великое Собрание Отрядов. Зина, размахивая руками и горячась, говорила:
— Ребята, так же нельзя! Художник отказывается работать! Нельзя же всех рисовать в середочке, около товарища Сталина. Ведь вас много, надо же понимать!