— Энгельс говорит, что на улицах современного города невозможно вооруженное выступление.
Сказал. Сказал в то время, когда по всей России несся огненный смерч революции.
Ничего не чувствовал, ничего не предчувствовал. Знал только то, чем был набит, — историю социализма. Так и пошло.
Искренний и честный проповедник великой религии социализма. Но, — увы! — на этого апостола не сошел огненный язык дара Духа Святого, нет у него вдохновения, нет взлета, и нет огня.
Набит туго весь, как кожаный мяч для футбола, скрипит и трещит по швам, но взлететь может только от удара ногой.
Этим отсутствием чуткости можно объяснить благоденствие и мирное житие провокаторов рука об руку с честнейшими работниками-большевиками.
Этим можно объяснить и бестактность «запломбированного вагона».
Энгельс не мог предвидеть этой пломбы и не мог дать своей директивы.
Что касается провокаторов, то ведь, мало слышат их, потому что слова и дела их всегда соответствуют и даже превосходят самые яркие лозунги «обрабатываемой» ими партии, — надо чувствовать, как они говорят и делают. Для людей, лишенных этой чуткости, всегда будут происходить события, которых они никак не ожидали.
Разве не дискредитировано теперь слово «большевик» навсегда и бесповоротно?