Рядом с нами плыли на ялике какие-то нахалы и веселились на наш счет. Они не слышали, что Жан рассказывает, и не понимали, что так гребет князь по рассказу графа, а думали, должно быть, что это Жан сам не умеет.
Чтобы поставить их на место, Жан велел мне спеть что-нибудь по-французски. Мне было неловко, и я отказывалась.
Но в это время нас обогнала лодка.
В ней сидела дама с офицером и имела такой гордый вид, точно она только что Порт-Артур сдала.
Я не выдержала и запела: «Si tu m'aimais!»[2]
Офицер покосился на мой голос, а дама со злости повернула нос не в ту сторону, а ткнула нас рулем.
Мы выехали на Стрелку. Закат, как поется в романсе, «пылал бобровой полосой».
На самом горизонте, там, где небо целует землю, стояли три мужика и пили поочередно из бутылки.
Налево от ресторана несло свежераспустившимися почками. Нафталин относило в сторону. Преобладали табак и перец.
На обратном пути Васенька напоролся на крупную рыбу и потерял весло. Пришлось ставить лодочника на место, потому что он запросил за весло очень дорого.