— Спрячемся в пустой вагон и обождем, пока они уберутся, — предложил находчивый поэт.
— Я его не боюсь, — продолжала Софья Ивановна, топчась в волнении на одном месте, — только я такая растрепанная… и не могу же я ему объяснить при рабочих, что лезла на насыпь… Господи! Как это все глупо!
— Серьезно, самое лучшее—переждать в вагоне.
— Да как же я туда попаду? Тут и подножки нет.
— Позвольте, я подсажу вас. Только поторопитесь, а то они нас заметят.
Софья Ивановна кое-как влезла, оборвав окончательно кружевную оборку и запачкав платье обо что-то очень скверное. За нею следом вскочил и декадент, обнаружив необычайную ловкость и розовые чулочки с голубыми крапинками.
— Теперь встанем в тот угол. У, как здесь темно и прохладно. Все это напоминает мне милую, старую сказку… И жутко… и сладко.
— Ах, да замолчите же, они сейчас подойдут, — просила Софья Ивановна.
— Забытый путь! — не унимался декадент.
Но никогда тебя он не забудет,
Забытый путь!