— Не злитесь, сейчас остановимся и вылезем, когда рабочие уйдут.
— И какая атмосфера ужасная! Грязь! Какие-то корки валяются, даже присесть некуда.
— Здесь, должно быть, перевозили собак!..
Колеса застучали ровнее и шибче, очевидно, поезд прибавлял ходу.
— Не могу понять, в какую сторону мы едем: к «Лычевке» или «Контикам»? — голос Софьи Ивановны дрожал.
— Я сам не понимаю. Попробую немножко открыть дверь.
— Напрасно! Я слышала, как задвинули засов. Декадент схватился за голову.
— Это, наконец, черт знает что такое! Нет! Я узнаю, куда они меня везут! — Он вынул из кармана перочинный ножик и стал сверлить в стене дырочку, но дерево было твердое и толстое, и попытка не дала никаких результатов. Тогда он присел и стал буравить пол. Тоже пользы мало. Он кинулся к стене и принялся за нее с другого конца.
— Ах! Да полно вам! — злилась Софья Ивановна. — Ну, что вы глупости делаете!.. Только раздражаете!
— Так это вас раздражает?! Благодарю покорно! — вскинулся на нее поэт. — Человек впутался из-за вас в глупейшую историю, а вы же еще и раздражаетесь.