Вся публика столпилась вокруг.
— А он еще выдавал себя за миллионера! — разводил руками без толку пообедавший метрдотель.
Вилли Броун шагал между тем по тротуару и недоумевал.
До него доносились крики Гукиньеро, он видел, как какие-то молодые джентльмены, высунувшись из окна, показывали ему кулаки и свистели, — и ровно ничего не понимал.
— Положительно они чем-то недовольны! А между тем я сделал все, как он. Вот так, голову вверх, рукой слева направо: «A madame». Да… Гукиньеро. Затылок немного горит. Но не мог же я сейчас же дать ей денег, — это все бы испортило. Я пошлю ей. Странные люди! Все, что делает Гульд, им нравится, а что делаю я, они не хотят ценить!
Увидя свое отражение в зеркальном окне магазина, он не вытерпел: поднял голову, развел рукой:
— A madame!
И, блаженно улыбнувшись, пошел домой.
СВЕТЛЫЙ ПРАЗДНИК
Как факел, передавали друг другу благую весть и, как от факела, зажигал от нея каждый огонь свой.