— А ведь разговляться не позвал! Обрадовались… Тычут руки — целуй! Небось охотников-то немного найдут на свои дырявые лапы.
Пришел домой.
За столом жена и дочь. На столе ветчина и пасха. У жены лицо такое, как будто ее все время ругают: сконфуженное и обиженное.
У дочери большой нос заломился немножко на правый бок и оттянул за собой левый глаз, который скосился и смотрит подозрительно.
Самосов минутку подумал.
— Эге! Воображают, что я им подарков принес!
Подошел к столу и треснул кулаком.
— Какой черт без меня разговляться позволил?
— Да что ты? — изумилась жена. — Мы думали, что ты у начальника. Сам же говорил…
— В собственном доме покою не дадут! — чуть не заплакал Самосов. Ему очень хотелось ветчины, но во время скандала считал неприличным закусывать.