ВАНЯ. То есть что наоборот?
КАТЯ. Да все наоборот. А вы все выродились. От продолжительной власти совсем одурели. Твой же Андрей Николаевич умиляется над профессором Петуховым: ах, ученый! ах, милая рассеянность! чудак, не от мира сего… Просто старая калоша, и не моется никогда. Все вы друг перед другом умиляетесь. Жен обманываете, в карты дуетесь, и все у вас очень мило выходит. Разве женщина могла бы себя так вести?
ГОЛОС МАТЕРИ. Катя! Я прилягу. Если услышите папочкин звонок, разбудите Глашу — она так крепко спит.
КАТЯ. Хорошо! Я все равно всю ночь не засну.
Ваня уходит и запирает свою дверь.
КАТЯ (стучит в его дверь кулаком). Так и скажи ему, что не пойду! Слышишь? Не выйду! (Сидит на диване и плачет.)
Бедный Андрюша… И я бедная!.. Что же, будем ждать, пока все станет навыворот… Буду доктором… Андрюша… (ложится на диван) верю, что все сбудется… Вот счастье-то было бы. (Зевает.) Уж я бы их… (Засыпает.)
Сцена мало-помалу темнеет. Несколько мгновений совсем темно. Затем сразу вспыхивает дневной свет. Катя сидит за столом и разбирает бумаги. На диване Коля вышивает туфли. В столовой отец моет чашки.
КОЛЯ (хнычет). Опять распарывать. Опять крестик пропустил!
КАТЯ. Тише, ты мне мешаешь!