ПРОФЕССОРША. Я! Я первая. Я не могу пить после вас! У вас во рту, наверное, всякие молекулы… Мне не поднять… Помогите… Подоприте снизу…
Тетя Маша поднимает сапог за каблук, вино выливается на профессоршу.
ПРОФЕССОРША (захлебываясь). Ай, тону! Тону! У меня очки всплыли! Спасите! Я жить хочу!
Петр Николаевич рыдает у нее на плече.
МАТЬ (Маше). Что ты наделала?
ОТЕЦ. Ужасно! Ужасно! Такую массу вина вылить…
ТЕТЯ МАША. Виновата, виновата. Я ведь по вашему же указанию желала услужить, хе, хе. Расскажу вам по этому поводу одну историйку. Факт, но верно. Была, видите ли, одна бригадная генеральша, страшнейшая ругательница; так она, знаете ли, ругалась до такой степени…
ОТЕЦ. Мари, ле-з-анфан!..
ТЕТЯ МАША. Ах, виновата, виновата, не буду!
ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ (вытирает жену носовым платком). Едем домой, дружок, ты отдохнешь, просохнешь.