Коньков усмехнулся и стал одеваться.
— Это вы-то?
— Ну, а я! Другой выгнал бы вас давно! Залез в чужой дом и спит! И спи-ит!
— Па-азвольте! Меня сам Данилов пригласил…
Старичок похлопал его по плечу и той же рукой показал наверх.
— Там Данилов! Там! Поняли?
— Умер? — догадался Коньков и сразу взял себя в руки, чтоб не малодушничать…
— Наверху он! — надрывался старичок. — Наверху живет. В третьем этаже. А я Карасев в отставке. Кара-се-ев! Господи!
* * *
Страшно в рождественскую ночь, когда смерть, обнявшись с бурей, танцует и гикает, взвиваясь снежным вихревым костром… В рождественскую ночь вспомним о бесприютных.