— Сына забыли! Сына! Сына!
Дама досадливо махнула рукой и отвернулась. Гуслинский схватил кадета за плечо.
— Мамаша ушла! Мамаша вылезла! Что же это такое! — вопил он.
Кадет захныкал.
— Чего вы меня трясете! Какая мамаша? Моя мамаша в Петракове.
Гуслинский даже сел.
— А как же… а эта дама? Мы же ее называли мамашей, или я преспокойно сошел с ума! А?
— Гм… — хныкал кадет. — Я не называл! Я ее не знаю! Это вы называли. Я думал, что она ваша мамаша, что вы ее так называете… Я не виноват… И не надо мне ваших яблок, не на-а-да…
Пан Гуслинский вытер лоб платком, встал, взял свой чемодан:
— Паскудный обжора! Вы! Выйдет из вас шулер, когда подрастете. Преспокойно.