— Голубчик, — рискнула я, — чего ты все так пугаешься! Ты больной?
— Не-ет… Штрафу боюсь, барыня. Потому я обратный ямщик… У нас обратный закон порожнем ехать…
— Ах, подлый! — радостно возмущается Софья Ивановна. — Да как же ты смеешь, не предупредив, делать нас соучастницами твоих проказ? А?
— Единым духом! — оправдывается ямщик, и мы едем немного успокоенные…
* * *
Под моей головой локоть Софьи Ивановны. Это ничего. Немножко больно, но я утешаюсь мыслью, что ее локтю от моей головы еще больнее.
Так сладко дремлется.
Снится, что мы уже приехали и ложимся спать в чистые мягкие постели, где так тепло и спокойно и, главное, — совсем не трясет.
Тут вдруг я начинаю чувствовать, что и правда совершенно не трясет.
— Qu'est се que c'est? [31]Что такое? (фр.) — пищит голос Софьи Ивановны. — Ведь мы опять стоим?