Толстая что-то промычала, но востроносая вдруг вскинулась наверху и даже ноги спустила.
— Зачем задергивать? Не надо задергивать! Я не хочу! Слышите, я не хочу!
— Ну, не хотите, — не надо.
Я уже стала засыпать, как вдруг очнулась от какого-то неприятного чувства, точно на меня кто-то смотрит. На меня, действительно, смотрели в упор четыре глаза. Два сверху, черные, дико испуганные, и два снизу, подозрительные и острые.
— Отчего же вы не спите? — спросила я.
— Так, что-то не спится, — отвечали сверху. — Я и вообще никогда не сплю в вагоне.
— Да ведь и вы тоже не спите, — язвительно сказали снизу, — так чего же вы на других удивляетесь?
Я стала засыпать снова. Какой-то шепот разбудил меня. Это толстая спрашивала меня:
— Вам не видно, что она там наверху делает?
— Ничего особенного. Сидит.