В третьем Трубников забежал вперед и сам усмехнулся горько и сказал:
— Я ведь говорил!
Потом пошли завтракать, причем Катя ела с таким выражением, точно говорила,
— Хотя судьба и заставляет меня нести крест, я все-таки имеют право есть, когда я голодна.
А Трубников жевал смиренно и кротко, словно отвечал ей:
— Ну, хорошо, ну, пусть я — идиот, но пока ты не убила меня, поем немножко, если не запретишь!
Этот молчаливый разговор так занимал обоих, что прекратился только тогда, когда они вышли на улицу.
— Теперь куда? — спросил он робко. — Может быть, в Аквариум, — там живой осьминог…
— Нет, уж избавьте! Меня и без того тошнит.
— Так, может быть, к Вертгейму за жакеткой? Ведь тебе так нужна хорошенькая жакетка! Прямо необходима. Ты ведь такая элегантная! — лебезил Трубников.