— Что? Кто такой?
— Дождь осенью… осенью! — надрывалась я, чуть не плача.
— О чем она тут толкует? Ничего не понимаю! — повернулся старик к племянницам.
Племянницы испуганно метнулись к нему.
— Она говорит, что осенью дождь идет. Ах, Ты, Господи, — дождь идет! Ну! Говорит, что идет дождь! — кричали они ему в каждое ухо по очереди.
— До-ождь? — удивился старик, повернув голову к окну, посмотрел, и вдруг разозлился.
— Чего она врет! Никакого дождя нет!
Он сердито фыркнул, двинул креслом, и вышел, хлопнув дверью.
Племянницы, смущенные и растерянные, предлагали мне чаю, лепетали о дедушкиной нервности и старости, видимо, мучились за меня и не знали, как быть.
Я ушла очень грустная.