— Очень вамъ благодаренъ, любезнѣйшій, сказалъ Родонъ; бросая на своего пріятеля какой-то странный взглядъ: вы, сколько я вижу, знатокъ во всѣхъ этихъ вещахъ.
Въ тотъ же вечеръ Джорджъ Осборнъ, хвастая своей дружбой съ гвардейскимъ капитаномъ, расказалъ Амеліи со всѣми подробностями, какъ онъ присовѣтовалъ ему держать ухо востро противъ хитростей опасной кокетки.
— Противъ кого? вскричала Амелія.
— Противъ этой пріятельницы вашей, гувернантки. Чему вы удивляетесь?
— Ахъ, Джорджъ, что ты надѣлалъ, что ты надѣлалъ? сказала она, всплеснувъ руками.
Дѣло въ томъ, что ея женскіе глаза, изощренные любовью, измѣрили въ одну минуту глубочайшую тайну, которая до сихъ поръ оставалась недроницаемою загадкой для миссъ Кроли, для бѣдной дѣвственнницы Бриггсъ; и болѣе всего, для глупыхъ глазъ этого щедушного красавчика, Осборна.
Когда Ребекка въ передней комнатѣ покрывала свою подругу шалью, и когда онѣ удосужились на нѣсколько минутъ вступить въ завѣтную бесѣду, прелесть и очарованіе женской жизни, Амелія, подойдя къ Ребеккѣ; взяла ее за обѣ маленькія ручки, и сказала:
— Ребекка, я все вижу.
Ребекка поцаловала ее.
И ни слова больше молодыя дѣвицы не произнесли между собой относительно этой завѣтной тайны; но судьба черезъ нѣсколько времени сама потрудилась приподнять таинственную завѣсу.