Ребекка отвѣчала, что съ нѣкоторого времени ей дѣйетвительно нельзя было не замѣтить рѣшительнаго предпочтенія со стороны сэра Питта, потому-что великодушный джентльменъ имѣлъ похвальное обыкновеніе выражаться напрямикъ, ничѣмъ не затемняя своихъ чувствъ и мыслей.
— Но, продолжала Ребекка: — не говоря объ особенныхъ причинахъ, которыми въ настоящее время я не смѣю безпокоить васъ, миссъ Кроли, возрастъ сэра Питта, его положеніе въ свѣтѣ и привычки дѣлаютъ, въ моихъ глазахъ, подобный бракъ совершенно невозможнымъ. Да и можетъ ли женщина, съ нѣкоторымъ уваженіемъ къ себѣ самой и къ приличіямъ свѣта, выслушивать хладнокровно déclaration en forme въ такую минуту, когда еще не успѣли похоронить покойную супругу женіха.
— Глупости, моя милая, вы бы никогда не отказали сэру Питту, еслибъ не было другихъ, болѣе существенныхъ препятствій, сказала миссъ Кроли, разомъ приступая къ дѣлу. Раскажите мнѣ эти особенныя причины. Я хочу знать, что это за особенныя причины. Кто-нибудь перешолъ дорогу моему брату; кто этотъ счастливый соперникъ, властитель вашего сердца?
Ребекка потупила глазки и призналась, что сердце ея навѣки отдано другому.
— Вы угадали, mademoiselle, пролепетала она робкимъ и чрезвычайно нѣжнымъ тономъ. Но вамъ ли, миссъ Кроли, удивляться, что бѣдная дѣвушка осмѣлилась питать въ своей душѣ привязанность къ молодому человѣку? Я никогда не слыхала, что бѣдность можетъ насъ защищать отъ вліянія нѣжныхъ чувствъ. О, еслибъ это было возможно!..
— Бѣдное дитя мое! воскликнула миссъ Кроли, всегда готовая разнѣжиться, при первомъ удобномъ случаѣ, стало быть онъ не раздѣляетъ вашей страсти — а? Мы тоскуемъ въ тихомолку, и тайна крушитъ наше сердце, такъ-ли? Скажите мнѣ все, все, и дайте мнѣ утѣшить мою бѣдную малютку!
— О, еслибъ вы могли разсѣять тоску этого истомленного сердца! сказала Ребекка, заливаясь горькими слезами. Да, миссъ, утѣшеніе для меня слиишкомъ, слишкомъ необходимо!
И она пріютила свою голову на-плечѣ миссъ Кроли, и зарыдала такъ жалобно, такъ наивно и съ такимъ умилительно-раздирательнымъ эффектомъ, что старушка, проникнутая невольнымъ чувствомъ симпатіи, обняла ее почти съ материнскою нѣжностью. Затѣмъ, выражая свою ласку и движеніями, и словами, она принялась разглаживать ея локоны, и произнесла торжественную клятву, что любитъ ее какъ собственную дочь, для которой готова сдѣлать все на свѣтѣ.
— Теперь, мой ангелъ, кто же этотъ другъ твоего сердца? не братецъ-ли миссъ Седли? Кажется, вы что-то говорили о немъ. Я приглашу его, моя милая. Мы устроимъ это дѣло: будь спокойна.
— Не распрашивайте меня объ этомъ предметѣ, отвѣчала Ребекка. Скоро вы узнаете все, непремѣнно узнаете. Добрая миссъ Кроли, милый другъ мой, смѣю ли я называть васъ этимъ именемъ.