- Это женщина, которую я очень не люблю, - угрюмо заметил майор, - и которую вам также не за что любить.
- Это Ребекка, я уверена, что это Ребекка! - сказала Эмилия, краснея и приходя в сильнейшее волнение.
- Вы правы, как всегда, правы, - ответил Доббин.
Брюссель, Ватерлоо, старые-старые времена, горести, муки, воспоминания сразу ожили в нежном сердце Эмилии.
- Я не хочу ее видеть, - продолжала она. - Не могу.
- Что я вам говорил? - сказал Доббин Джозу.
- Она очень несчастна и... и всякая такая штука, - настаивал Джоз. - Она в страшной бедности, беззащитна... и болела... ужасно болела... и этот негодяй муж ее бросил.
- Ах! - воскликнула Эмилия.
- У нее нет ни одного друга на свете, - продолжал Джоз не без догадливости, - и она говорила, что она думает, что может довериться тебе. Она такая жалкая, Эмми! Она чуть с ума не сошла от горя. Ее рассказ страшно меня взволновал... честное слово, взволновал... могу сказать, что никогда еще такие ужасные гонения не переносились столь ангельски терпеливо. Семья поступила с ней крайне жестоко.
- Бедняжка! - сказала Эмилия.