Трудно передать впечатление и те бурлящие чувства, которые во мне следовали одно за другим. То слезы печали, то слезы радости, то подпрыгивал на месте. Бог знает, чего со мной не происходило. Хорошо, что хозяин ушел и никого при мне не было, иначе стоило бы меня связать и прямо отправить в дом умалишенных.
Как прошло время не могу припомнить. Помню только ощущение, будто правую руку кто-то колет и до ушей доходит голос далекого эхо. Быть может и на этот раз я оставил бы все без внимания, если бы книга не была уже окончена.
— Что это вы в обмороке? Оглохли или потеряли способность чувствовать? Вот уже свыше пяти минут я тереблю вас, кричу, а вы не отвечаете…
— Что это? Что с нами делает Абовян? Что за необычайное и прелестное явление в нашей литературе? Где был спрятан этот бесценный клад до сих пор?
— Да, на всех читателей производит одно и то же впечатление. Сегодня у всех на устах «Раны Армении», благодарность Пондояну, что издал.
— И почему бы Абовяну не иметь последователей? Почему мы оставляем наш народ лишенным чтения? Доколе наша литература будет достоянием только интеллигентов?
— Мы много об этом говорили. Но где теперь среди нас человек, могущий идти по его стопам? Не думаете ли вы, что это дело легкое?
— Попытка ведь не пытка.
— Ваши намерения? — скептически спросил собеседник.
— Не столько, но если вполовину удастся, приемлемо будет?