Молодой Паррот действовал, разумеется, через своего отца, пользовавшегося значительным влиянием в придворных и министерских кругах. Но и в этом случае аргументы были, вероятно, более сложные, чем ссылка на личные достоинства Абовяна. О них нетрудно догадаться, прочитав приветствие министра, обращенное к Абовяну, когда последний явился к нему на обед по его приглашению. «Ваша преданная служба правительству, — сказал князь Ливен, — ваша любовь к знанию, ваш патриотизм достойны большой благодарности. С божьей помощью вы ее получите, удачно усвоив науки, как вы того желаете», — так передает содержание речи Абовян в письме из Петербурга к своим друзьям[5].
Намерения его искать просвещения в чужих краях встретили резкую оппозицию среди окружающего духовенства. Особенно противился глава всех духовных невежд — католикос Ефрем. Абовяну стоило огромных усилий преодолеть это сопротивление. Но он мужественно боролся, пока не победил косность, варварство и ксенофобию непрошенных попечителей.
Социально-классовые условия в Армении
Для историка в приведенных нами биографических фактах есть обстоятельство, которое нуждается в подробном освещении. С первого знакомства кажется трудно разрешить вопрос о том, какие силы вызвали тот духовный и умственный мятеж, который застал в Абовяне Паррот и который его так поразил, что он взялся устроить судьбу будущего писателя. Беспричинно такие события не разворачиваются, без солидной социальной почвы такие всходы не пробиваются на поверхность, не тянутся к солнцу. Появление таких мятежных натур в какой-либо среде лучше всего свидетельствует о том, что внутренние процессы достигли уже значительной степени зрелости и вполне поддаются изучению.
Какие же это процессы?
Паррот приехал в Армению неполных два года спустя после того, как прошла гроза русско-персидской войны и всего год спустя после туркменчайского мира, объявившего Армению русской провинцией.
Что представляла собой эта страна до присоединения ее к России?
Вплоть до первого десятилетия XX века Персия существенных изменений не пережила и сохранила свой внешний облик собранной воедино слабым государственным обручем центральной власти сатрапий. Бесчисленные местные сатрапы, самодержавно законодательствовали каждый на своей территории, управляли по своему усмотрению, устанавливали налоги по своим потребностям и чинили суд по собственному произволу. Бесчисленная челядь, служилый сброд, родственники, друзья, — вот кто окружал каждого из этих маленьких сатрапов. Все эти около-сатрапы в своей области, в свою очередь, действовали с неменьшим произволом, создавая, таким образом, совершенный хаос.
Этот хаос всей своей разоряющей тяжестью ложился прежде всего на плечи крестьян. Грабежи, бесчисленные подати, бесконечные повинности, жалкий уровень средств производства, крайняя непроизводительность труда, отсутствие каких-либо гарантий личной собственности и накоплений — все это приводило к нищете, деградации и хозяйственному развалу деревни.
Наряду с тем, после завоеваний Петра и открытия сквозного пути из Персии в Россию, одновременно с ростом транзитной торговли, около больших городов, расположенных на транзитном пути, — медленно образовывалась известная сфера денежного обращения.