Пользуясь средствами, дарованными мне милостью Господина Министра Народного Просвещения, под руководством господ Академиков занимаюсь разными сочинениями на Армянском языке, сверх того изданием одного Сирийского историка, с коего перевод на Армянский язык в рукописи имеется в Азиатском музее Императорской Академии Наук.
Рад, неописанно рад я счастью, некогда под начальством Вашего Превосходительства подвизаться на поприще, мне предначертанном и доказать любовь и усердие, коими я обязываюсь к России за благодеяния, излиянные на меня в разные эпохи моей жизни.
С глубочайшей преданностью имею честь быть
Вашего Превосходительства, Милостивый Государь,
покорнейшим слугою
Назарянц».
24 июля 1841 г.
Санкт-Петербург.
Назарян недаром был признан человеком подходящим. Он не имел программы, он не хотел ставить условий, он шел осуществлять «предначертания» царских ассимиляторов. Искренне ли? Быть может и нет. Быть может он уже тогда лелеял мысль, сходную с проповедуемой Абовяном программой. Но ее он припрятал так глубоко, что даже Уваров не пронюхал.
Десятого июня 1842 года Уваров утвердил его адъюнктом. По приезде в Казань Назаряна Мусин-Пушкин предложил ему составить доклад о преподавании армянского языка. Назарян двенадцатого сентября 1842 года представил эту свою платформу. Привожу ее почти дословно, сокращая только заключительную часть, где Назарян переходит к мелочам, и отбрасываю таблицу покурсового распределения предмета: