Непоследовательность, разумеется, порок, порочна и непоследовательность раннего демократизма. Но из такой тривиальной мудрости никогда еще не получалась наука. Такие утверждения не приближают к пониманию вопроса. Чтобы оценить значение этого явления исторически необходимо рассматривать его в общем контексте социальных и экономических отношений той эпохи, эпохи ломки старого феодализма и сколачивания в этих обломках основ нового общественного строя. А в этой обстановке ранне-демократическое сознание, даже со всеми его непоследовательностями, было революционное явление. Оно было ново и сигнализировало появление нового общества…
Чрезвычайно, интересна судьба раннего демократизма в странах, где капитализм пришел позже, где процесс его внедрения шел иным темпом, где огромное количество побочных влияний и специфических сцеплений обстоятельств создали иную обстановку, чем в Англии и Франции.
Особый интерес представляет Россия как одна из таких стран.
Тут ранний демократизм принял еще более расплывчатую, противоречивую и непоследовательную форму.
Если сравнить с дореволюционными французскими демократами декабристов (наиболее определенных из них, возглавляемых Пестелем) и околодекабристскую литературу (Рылеев, Пушкин, Грибоедов), не трудно будет заметить, что социально-прогрессивную и революционную роль они сыграли при менее завершенных идейно-идеологических положениях, что антидемократических привесков у них было значительно больше, что их непоследовательность сыграла роковую роль в деле идейной подготовки решительной схватки.
Литература раннего русского демократизма полна трагических противоречий, которые служат для нас превосходным показателем того, что социальная дифференциация старины не прошла столь глубоко, сколь необходимо, для решительного оформления идей.
Но такое невыгодное соотношение нас нисколько не смущает, оно не вводит нас в заблуждение на счет социально-прогрессивного характера этого раннего демократизма, как нисколько оно не вызывает в нас колебаний при установлении генезиса и источников классовой природы и социальной роли этого демократизма.
Чем ниже та степень социальной дифференциации, на которой возникает потребность демократической программы, тем больше в ней посторонних примесей недодуманного, незавершенного и противоречивого. Вот что нужно учесть, понять и социологически объяснить. Но непростительно было бы дать себя обмануть внешними наслоениями, примесью старого, противоречиями, неверно было бы за этими пороками проглядеть самую суть раннего демократизма, его цели и программу.
Читатель вероятно уже заметил, приближаясь к концу главы, что я не подчеркнул с должной настойчивостью одну чрезвычайно важную особенность раннего демократизма, а именно его политическую революционность. Идея народного суверенитета Руссо, республиканизм Пестеля — это не менее обязательная составная часть демократического мировоззрения. Но эти политические идеалы были взращены на том идейно-идеологическом фундаменте, о котором я выше говорил. Они разделены по времени, и чем значительнее отсталость народа, тем это время длительнее, тем дольше продолжается идейная подготовка, тем больше нужно времени на подготовку условий возникновения демократической политической программы. Но рано или поздно основные идеи демократизма неминуемо должны породить программу политической революции. Однако история знает много примеров, когда посылки и выводы разделены поколениями, когда политические выводы из идеологических посылок раннего демократизма делал самый революционный класс нашей эпохи — рабочий класс. История знает немало случаев, когда опоздавшей буржуазии хватало лишь на первый идеологический манифест, когда на следующем же этапе знамя прогресса переходило в руки более последовательного борца за демократизм — пролетариата.
Демократическое сознание есть буржуазное сознание, — сказал я выше. Оно претерпело огромную эволюцию вместе с буржуазией как в целом, так и каждая из составных идей в отдельности.