Абовян не был бы ранним демократом, если бы не преодолел эти опасности. Он установил свой собственный критерий. Он вовсе не намерен либеральничать, он ставит себе задачу не только дать книгу народу на понятном ему языке, о понятных вещах, но и книгу, несущую в эти массы определенную сумму идей. Эта идейно-публицистическая сторона дела до того важна для Абовяна, что он часто прибегает к коренной перестановке персонажей переводимых басней и притчей, к замене нравоучений их, к строгому подбору самих басен и притчей, к внимательному процеживанию частушек, к включению ряда стихотворений лирического характера из своего романа «Раны Армении».
Все это сделано ради идейной и публицистической законченности. Примечательно с точки зрения целеустремленности книги, что не только басни, но и притчи и анекдоты имеют нравоучительные вступления или заключения.
Конечно, Абовян понимал, что такая решительная направленность его книги неминуемо породит ей много врагов, однако он без колебаний напутствует:
«Кто сочтет ниже своего достоинства прочитать тебя,
Пусть про себя оставит свои способности и не подходит к тебе,
Трудное ли дело растекаться мыслями?
Темные разговоры кому что дадут?
Разговор только тогда и имеет смысл, когда его понимают,
Иначе — он пустой, на ветер».
Выше я уже отметил, что большая часть книги занята баснями и нравоучениями, это вполне естественно. Басни для целей Абовяна наиболее подходящий жанр, потому, что басня — это своего рода художественная публицистика. Из всех видов дидактической литературы басня ближе всего подходит к народному творчеству, и по приемам и по сюжетам она имеет много черт, соприкасающихся со сказками, поговорками, пословицами и анекдотами, а часто, совпадающих с ними. Отсюда и то удачное сочетание, которое Абовян создал в своей книге из всех этих жанров.