И они смело гнали туда своих овец, зная, что даже казенная бумага того не стоит, сколько эта просьба.
И не было никому обиды, не было и ссоры.
А та девка была родом из Здзяра, где женщины славятся красотой. Звали ее Агнешкой Ховранец, и никто бы не поверил, что на Бронислава Луптовского она смотрела так, как будто перед ней пень, а не человек. Никак не мог он с ней сладить.
— Ягнись, — говорил он ей, — будешь меня любить?
А она говорит:
— Нет.
— Отчего так?
— Не нравишься ты мне.
Он перед ней стоит, как перед святым образом, а она перед ним, как перед псом. К чему ему была и его стройность?!
Другую он так схватил бы за руку, что у нее синие полосы остались бы на руке — и готово! А на эту он только смотрел, точно на небо; мать, и то редко-редко с родным своим ребенком говорит так ласково, как он говорил с Агнешкой. И если бы люди знали, что он так размяк, если бы не боялись его по старой памяти, если бы не сомневались, долго ли это с ним продолжится, уж наверное не один парень хватил бы его кулаком промеж глаз за прежние обиды.