— Тьфу! — мысленно плюнула Мери.
И раз вечером, — да, вчера, — случилось так, что Мэри встретилась с Стжижецким одна. Один из друзей Чорштынского сделал какую-то серьезную аферу, был назначен суд чести, и Чорштынский должен был пойти на заседание суда, назначенное вечером. Они были приглашены на вечер, где должен был быть Стжижецкий. Чорштынский, не желая нарушать безмолвного договора, поцеловал жену, уже одетую для вечера, в лоб и в руку и поехал на заседание.
А Мэри поехала на раут.
Сначала она почувствовала себя гораздо более стесненной, чем когда в соседней гостиной сидел ее муж, как это бывало обыкновенно.
Но это продолжалось недолго. Она сказала про себя: я ведь не провинциальная курочка, и решила действовать.
Только не слишком заметно, не слишком сразу, не «пользуясь отсутствием мужа» — так могут поступать «только выскочки или кокетки». Но не надо было быть и холоднее, чем всегда. Мэри была как всегда, — но только для людей; ее глаза нашли возможность намекнуть Стжижецкому на то свободное место, которое образовалось между ними.
И он это заметил.
Тогда Мэри повела его дальше — и он пошел. И вдруг она шепнула ему:
— Я люблю вас.
Ее бросило в жар и в холод, но ведь ей — все можно. Ведь только раз!..