Вот дядя Гаммершляг, при всей его грубости и манерах купца, интересен своим характером… И это все? И это должно быть всем? Что же ожидает ее? Она протанцует еще одну-две зимы и будет графиней Черштынской, или же женою Августа Вычевского, или Стефана Морского, или кого-нибудь другого, — ну, и что же дальше?
Что ей даст «новая жизнь», кроме той же пошлости, банальности и тоскливости? У лакеев будут ливреи с гербовыми пуговицами, а на каретах короны вместо букв. Некоторая разница в внешних формах, — а в остальном все то же.
Год или два, во время брачного путешествия и первое время в собственном доме, ей будет казаться, что она счастлива; затем уже начнутся ссоры, неизбежные стычки… Год или два она пострадает, а там будет уж поступать, как мадам X, m-lle Y, m-me N и графиня М! — будет «утешаться…»
— Брр! — вздрогнула она. — Какая это жизнь?
Вдруг пред ней встало лицо Стжижецкого.
— Он?
Он!? Ведь он обидел ее, оттолкнул от себя, когда она льнула к нему… Она этого ему не забудет! И месть в ее руках: он сейчас же будет у ее ног, если только ока захочет… но она не захочет.
— Тесно, душно! Уйти!.. — стала она повторять.
Она не видела стены, а все же ей казалось, что она замкнута со всех сторон…
— Тесно, душно!.. уйти!