— Нет.
— Значит, нужно возвращаться пешком?
— Как, барышня, вы хотите перейти по воде? Не перейдете!..
— Что ж будет? — произнесла Мэри, удерживая слезы.
— Может быть, мне сходить в имение за другими лошадьми, а барышня здесь подождут…
— Мне придется здесь ожидать одной!? — крикнула с испугом Мэри.
— Здесь, барышня, ни живой души, ни зверей нет. Никто сюда не придет. Я мигом сбегаю. Вы, барышня, не перейдете по болоту — тут вода… Ведь мы проехали не дорогой. Вы, барышня, легко обуты, можете простудиться и заболеть. Сидите, барышня, в коляске, сюда и мышь не заберется. А я побегу. — И, не ожидая ответа, Петрек повернулся и побежал.
— Петрек! — крикнула Мэри с отчаянием.
— Мигом, мигом, барышня, — ответил Петрек, прыгая по кочкам на болоте.
Слезы ручьем полились из глаз Мэри. Она прижалась в угол коляски, укуталась накидкой, и стала плакать, молиться и проклинать момент своего выезда из Загаевиц, затем вообще из Варшавы, наконец — день рождения и даже день свадьбы родителей.