«Но, нет, нет, непременно в Польше за поляка», — подумала она…
— О, Мэри Гнезненская не увезла бы своих миллионов за границу… Мэри Гнезненская отдаст свою руку только поляку!.. Да, только бы удалось! Княгиня Траутмансдорф, княгиня du Медина-Сидония Колонне…
Можно позволить себе всякие желания, всякие требования и мечты, если ты так красива, так дивно красива, так умна… И быть при этом единственной дочерью Гнезненских…
Смешна эта m-lle Лименраух со своими 400 тыс. приданого… Ведь у меня 11 миллионов. С такими деньгами и в Европе многое сделаешь, а у нас — все. Впрочем — папа все больше и больше увеличивает капитал, а мне всего 19 лет. Ранее 22 лет я замуж не выйду; за это время папа дойдет до 12 миллионов, может быть, до 14, а может быть, и до 20!
Ведь папа гениален в делах, а я его родная дочь!..
И она снова поклонилась себе в зеркало…
— И я буду гениальной в моих делах.
Она опять поклонилась.
— Мэри, ты должна сделать карьеру… Помни же это! — сказала она громко и погрозила себе пальцем.
Но лицо ее омрачилось.