Какое-то страшное несчастие не то случилось уже, не то должно случиться. Она не отдает себе отчета. Из груди ее рвется молитва, но за кого и за что она молится — она не знает. Она должна молиться: что-то гибнет, умирает, что-то надо спасать, о чем-то просить. И она взывает к небу и хочет услать кадильный дым к самому небосводу, пустынному и мертвенному…
— Иегова! Иегова! О, страшный, простирающий мрак над миром — смилуйся!
— Иегова! Иегова! Не обагряй рук своих кровью, не разрывай перстами внутренностей!
— Иегова! Иегова! Пусть стопы Твои не попирают тело человека, не дави его грудь, не вступай на нее!
— Иегова! Иегова! Дыхание твое — пожар, Ты убиваешь, как заревный дым!..
— Иегова! Иегова! Кровавые руки Твои Ты вынул из внутренностей, отряхнул персты, брызнула кровь!
— Иегова! Иегова! Кровавые красные пятна падают на небо; с перстов Твоих струится кровь!..
Все выше вздымается дым кадильницы… Поднимается вверх туманным столбом.
— Иегова, жар моих уст!..
— Слезы моих глаз!..