Губы мои созданы для поцелуев, но страшны для того, кто целует их, и страшны для меня. Губы мои, как я вас боюсь!.. Созданы для поцелуев…
Какое то бессилие овладело ею, какая то истома…
— Созданы для поцелуев… — повторяла она полушепотом, — мне кажется, что я не страстна, а… похотлива (так это называет Герсылка). Впрочем, Герсылка слишком много знает и страшно испорчена… она безусловно развращает меня.
— Роза саронская…
Пройдясь немного по комнате, она снова остановилась перед зеркалом.
— Да, да! — шепнула она. — Я должна покорить мир. Пусть мой жизненный путь будет сплошным триумфом. Раз я не могу быть еврейской Венерой в храме Соломона, то я, по крайней мере, должна добыть ценой моей пляски голову Иоанна Крестителя, подобно Саломее…
«Sie tanzt mih rasend. Ich werde toll!
Sprich Weib was ich dir geben soll?
Sie lächelt! Hedela! Trabanten, Läufer!
Man schlage ab das Haupt dem Täufer»!