— Примечай, — сказал он, когда мы углубились в лес. — Этой и вернешься, она самая короткая.
Иногда тропку перерезали глубокие, размытые потоками овраги, и перебираться через них приходилось, балансируя по зыбким бревнышкам.
Лесом шли долго, а когда он кончился, перед нами открылись склоны в полянках и пашнях.
— Ну как, Иванку, — спросил, обернувшись, Горуля, — может, передумал и дальше со мной пойдешь? До села не так уж далеко.
Я был готов согласиться, но, оглянувшись вокруг, заметил справа от тропы, за пашнями, поросшую мелким кустарником небольшую скалу. Одиноко и странно торчала она посреди луга, как будто кто-то снизу проткнул землю пальцем.
— Это что? — спросил я Горулю, кивнув в сторону скалы.
— Не знаешь, что ли? — усмехнулся Горуля. — Желтый камень, не знаешь?
— Желтый камень?
И почудилось, что на меня дохнуло нежным медвяным запахом. Желтый камень! Как я не узнал его? Просто никогда не приходилось на него смотреть с этой стороны.
— Мне он всегда казался таким высоким, вуйку, — проговорил я в свое оправдание.