Сказав старухе, что зайду попозже, я быстро направился домой, чтобы взять несколько крон из скудных моих сбережений и купить какой-нибудь еды для Олены и мальчика.
От мельницы до Горулиной хаты было рукой подать.
— Вот так-то! — удивился моему появлению Горуля. — Звал — не пошел, а теперь сам явился… Да ты что тучи черней?
Я уже собирался объяснить, почему я пришел в село, как снизу, где вилась сонная сельская улица, раздались крики, вернее, это был один крик, протяжный и угрожающий, на одной ноте «а-а-а-а», и в него вплетались десятки перекликающихся голосов, невнятных, но тоже полных угроз.
— Что там такое? — спросил я, вслушиваясь.
— Кто их знает! — ответил Горуля, ставя на землю бербеницу. — Может, хлопчики в войну играют?
Мы подошли к окошку и увидели, что из соседней хаты выбежали хозяева и тоже прислушиваются.
Улица была пустынна. Но улюлюканье, свист и голоса быстро приближались.
— Никак гонят кого, — упавшим голосом произнес Горуля и побледнел. Вероятно, вспомнилось, как за ним самим не раз гнались графские объездчики.
Мы вышли за ворота.