— За что он ее?
— Хлебца житного пришла попросить для хлопчика хворого, — тяжело дыша, отвечала Гафия. — Не дали… Увидела, что свиньям в корыто корочки высыпают, подкралась и схватила! А этот, матлаховский Сабо, заметил да с сынком Матлаха, с наймаками и кинулся за Оленкой. «Воровка!» — кричит… Убьет он ее, Сабо…
Не помню уж, как мы очутились возле дороги. Я только успел заметить не выражавшее ни страха, ни отчаяния изможденное и незнакомое мне лицо женщины, следом за плечами мелькнули разъяренные лица рослых матлаховских наймаков, набранных им в глухих селах Гуцульщины.
Их было человек пять.
— Бей! — исступленно крикнул один из наймаков. — Бей! — и первым бросился к Олене.
Я и опомниться не успел, как набежала селянская толпа и над дорогой взметнулась пелена горячей пыли.
Мы врезались в самую гущу толпы.
— Люди, что вы делаете? — слышен был голос Горули. — Гэть, гэть! Говорю я вам! — И затем следовала крутая брань.
Но его никто не слушал.
— Не отставай, Иване! — крикнул Горуля. — Убьют ведь Олену!..