— Верховино, маты ты наша, — вздохнул Горуля. — Ей бы к такой красоте долю счастливую.
Будет, — сказал Куртинец, — верю, что будет.
И негромко, но удивительно чисто затянул:
Верховино, свитку ты наш,
Гей, як у тебе тут мило.
Як игры вод плыве тут час,
Свободно, шумно и весело.
Он пел в раздумье, опершись о палку. Мне казалось, что думы его были шире песни. И я сам не заметил того, как начал вторить мелодии:
С верху на верх, а с бору в бор,
С легкою в сердце думкою,