— Вот и я так думаю, — подхватил Чонка, оглядываясь. — Знаешь, бывают такие, со вторым дном.
— Вижу, — улыбнулся я, — ты его побаиваешься?
Чонка вздохнул.
— Когда он приходит к нам, я чувствую себя уже на адской сковородке.
— А зачем он к вам ходит?
— Мы его прихожане, а он взял себе в толк раз в неделю навещать всех своих прихожан; как экзекутор — за податями, так и он — за душами. — Чонка снизил голос до шепота: — Мне кажется, он знает всю подноготную каждого своего прихожанина… И мои к нему бегают по любому поводу.
— Кто твои?
— Юлия, Ружана. Первый советчик и первый утешитель! Без него ни шагу.
— Ружана? — переспросил я, смутившись от шевельнувшегося во мне ревнивого и в то же время досадного чувства. У меня еще не сложилось окончательного мнения о пане превелебном, но то, что Ружана оказалась в числе ревностных его прихожан наряду с Юлией, мне было почему-то неприятно.
— Без него ни шагу, — повторил Чонка.