Мне стыдно за себя, стыдно за Юлию. Краешком глаза я слежу за Ружаной. Она стоит спиной ко мне у окна, в дальнем, скрытом полумраком конце столовой. Понимает ли она мое состояние?
За дверью раздается глухой стук и спасительный детский плач. Юлия срывается с места и бежит в соседнюю комнату.
Ружана быстро оборачивается и подходит ко мне. По лицу я вижу, что ей тяжело и стыдно.
— Уйдемте, пане Белинец, — просит Ружана.
— Куда?
— Куда хотите, но уйдемте.
— Бродить по городу, хорошо?
— Все равно.
Небо в звездах. Легкий морозец. Время еще не позднее, а улицы уже пустынны. Только в завешенных полотняными шторами окнах домов светятся огни.
И чем дальше уходим мы от дома Лембеев, тем легче становится на душе, словно там, позади, вместе с Юлией осталось все тяготившее меня.