— От кого вы это слыхали? — спросил я, неприятно удивленный такой осведомленностью Матлаха.
— Чув, чув, — проговорил Матлах, — не все ли равно от кого? Ну, пан превелебный Новак — мой знакомый, он и говорил… А может, сбрехнул святой отец?
— Нет, — вынужденно признался я, — это правда.
Матлах откинулся назад и усмехнулся.
— Э-э-э, и дурной ваш Лембей, матери его черт! Гроши у моего, матлаховского, инженера подсчитывать! Виданное ли это дело! Да мы старого дурня со всеми потрохами можем купить! — взмахнул руками Матлах. — И купим! Я своего инженера в обиду не дам. Что тому Лембею понадобилось? — Он нагнулся ко мне и заговорщицки подмигнул: — Говорите, пане Белинец, что ему понадобилось, хижа? Поставим хижу! Выбирайте участок, зовите мастеров. Батя вон своим инженерам дома в Злине ставит. А я что, не могу, по-вашему? Батя — в Злине, а я — в Ужгороде!
Спьяну Матлах расхвастался безудержно. Речь его становилась все бессвязней. Наконец голова его свесилась набок, и он захрапел.
На следующий день, протрезвившись, Матлах позвал меня к себе.
— Седайте, пане Белинец, — сказал он, — будем ваше дело до конца решать.
— Мое? — удивился я. — О каком деле вы говорите?
— О вчерашнем.