Но Матлах не слышал. Он опять заметался в своем кресле по комнате, натыкаясь на стены и мебель.
Понимая, что Матлаху сейчас не до разговоров со мной, я повернулся и вышел. Нужно было оседлать лошадь и ехать смотреть клевер, высеянный невдалеке от того места, где строилась ферма.
На дворе меня окликнули. Я обернулся и увидел Семена Рущака. Он носил из амбара круги прессованных жмыхов и грузил их на подводу. Мы поздоровались.
— Что, был там? — спросил Семен, кивнув в сторону дома.
— Был.
— Не задохнулся он еще, Матлах? Второй час, как орет.
— Что произошло? — спросил я.
— А ты не знаешь?
— Нет. Ничего. Зашел — Матлах мечется, ругается. Там староста у него какой-то сидит, весь в поту.
— То медвяницкий староста, — пояснил Семен.