— А на меньшее и нельзя было рассчитывать, — произнес Куртинец.
— Не будем унывать, товарищи, — сказал Ступа. — Чем защищеннее крепость, тем ее интересней брать. А мы ее возьмем! — Он спустил ноги с лавки, сунул книгу в карман и, поглядев сквозь очки на Марийку, опросил:
— Что, много народу собралось?
— Богато, — сказала Марийка, — и места уже нема!
— Но для нас найдется?
Девочка кивнула головой и поправила хусточку.
— А ты не боишься, Марийко? — спросил ее Куртинец.
— Ни, пане! — ответила она. — Мне тато наказал, чтобы я ничего не боялась.
Куртинец и Ступа улыбнулись, и Марийка ответила им улыбкой.
Корчма была набита битком. Люди тесно сидели на скамейках за столами и, вытянув шеи, слушали, что говорил им высокий человек в суконном, наглухо застегнутом сюртуке. Это был новоявленный златоуст Августина Волошина, пан превелебный Новак. Он стоял, опершись руками о спинку стула, перед корчмарской стойкой, за которой теперь вместо корчмаря восседал избранный сбором президиум.