— Пан отец, — ответил Куртинец, — я уйду только в том случае, если меня попросит об этом хозяин. А хозяин здесь не вы, и не староста, и не корчмарь. Хозяин — вот!
Куртинец обернулся к настороженно притихшим селянам и снял шляпу:
— Доброго здоровья!
— Здоровым будь!
— От себя и от товарищей прошу дозволенья нам остаться здесь. Как скажете, так и будет.
Смущенное молчание встретило эти слова. Потом начали шептаться.
— Не надо, мы и без них, — говорили одни.
— А может, то не беда, — мялись другие. — Пусть остаются, слава богу, мы каждого знаем…
«Делегаты» были растеряны и озадачены. Ими владели сейчас два противоречивых чувства: с одной стороны — страстное желание избавиться от недоимок, а с другой — совестно было перед пришедшими. Уж что-что, а случится какая беда или несправедливость, коммунистов звать на помощь не надо: они сами тут как тут. Начнут лютовать экзекуторы, кто против этого голос поднимет? Правду надо сказать в очи — кто ее скажет? Коммунисты. Память крепко хранила и девятнадцатый год, когда коммунисты делили между селянами отнятую у панов землю. Ох, и доброе было время!..
Куртинец терпеливо ждал, отлично понимая, что творится в душах сидящих перед ним селян.