— А ближе дороги не будет?
— Нема ближе, — помотал я головой, не сводя глаз с чернобородого солдата. Что-то знакомое почудилось мне в нем, в его лице и голосе, и, вдруг припомнив, я уже безбоязненно подошел к нему.
— А я вас знаю!
— Откуда?
— Вы, пане, учитель из Быстрого.
— Верно! — обрадованно подтвердил солдат. — И учителем пришлось быть. А ты чей?
— Белинцевой Марии Иван, из Студеницы.
На лбу Куртинца собрались складки. Он припоминал.
— Учился у меня?
— Ни, пане, — ответил я, — мы с мамой до вас приходили. Наказали осенью прийти, а осенью вас на войну угнали.